Вопросы к Юристу

Речь адвокатов в прениях по уголовному делу

Судье Кировского районного суда г. Уфы

от адвоката Коллегии адвокатов Республики Башкортостан « и партнеры»

А.В. 450077, г. Уфа, ул. 31/33, тел.:8-917-40-61340

Текст

выступления в прениях по уголовному делу в отношении Р.Х.

Ваша честь! Уважаемые участники процесса!

Органами предварительного расследования Р.Х. предъявлено обвинение в том, что он 22 февраля 2009 года в ночное время со своей сожительницей А. А., а также ранее знакомым Р. Х. распивали спиртные напитки в съемной квартире, расположенной по адресу: г. Уфа, ул. Батырская, 8/1-108. В процессе употребления спиртного, по версии следствия, между Р. Х. и А. А. возникла ссора, переросшая в словесную перепалку, в это же время, в комнату зашел Р. Х. который увидел происходящее, и на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к Р.Х., решил причинить ему тяжкие телесные повреждения, а именно в период времени с 03.30 часов до 06.30 часов 22 февраля 2009 года умышленно стал наносить удары руками и ногами по различным частям тела Р.Х., затем Р.Х., по версии следствия, взял в руки деревянный табурет, ребрами сиденья которого стал наносить множественные удары по Р. Х.

По версии следствия Р. Х. причинил Р. Х. телесные повреждения в виде сочетанной травмы: закрытая черепно-мозговая травма (ушибленная в затылочной области справа, кровоизлияния в мягкие ткани в лобной области слева, в височной области слева, в темной области слева, в затылочной области справа, в проекции вышеуказанной , в височной области справа, кровоизлияния в мягкую мозговую оболочку, в кору и желудочки головного мозга), закрытая тупая травма груди (переломы ребер справа с 7 по 9 по средне-подмышечной линии, 10-12 по околопозвоночной линии, 11 ребро с повреждением пристеночной и легочной плевры и ткани правого легкого, гемоторакс), перелом правой лопатки, множественные кровоподтеки и ссадины) осложнились отеком и дислокацией головного мозга, причинили тяжкий вред здоровью и являются непосредственной причинной смерти Р. Х. По версии следствия смерть Р. Х. наступила в результате сочетанной травмы (закрытой черепно-мозговой травма, закрытой тупой травмы , перелома правой лопатки, множественных кровоподтеков и ссадин), осложнившейся отеком и дислокацией головного мозга, причиненной Р. Х. Действия Р.Х. следствием квалифицированы по ч. 4 ст. 111 УК РФ, т.е. как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего.

Анализ материалов уголовного дела в отношении Р.Х., собранных в ходе предварительного расследования и исследованных в судебном заседании, показания свидетелей, допрошенных в ходе судебного заседания свидетельствуют о том, что вина Р.Х. в инкриминируемом ему преступлении, предусмотренном ч.4 ст. 111 УК РФ не доказана.

К этому выводу следует прийти исходя из следующего:

1. Р.Х. себя виновным в совершении преступления не признал, показал, что действительно нанес несколько ударов по лицу Р.Х. около 23-00 часов 21 февраля 2009 г., однако это было связано с тем, что Р.Х. пытался изнасиловать гражданскую жену Р.Х. – А.А., которая ранее сообщала Р.Х., что она ждет от него ребенка. Таким образом, действия Р.Х. по нанесению ряда ударов по лицу Р.Х. были вызваны необходимостью прекратить преступные действия последнего. После произошедшего , , и парень по имени « » ушли из квартиры, дверь закрывал Р.Х., который извинялся перед Р.Х. за произошедшее.

Показания Р.Х. в части нанесения им Р.Х. лишь нескольких ударов по лицу по причине посягательств последнего на половую свободу А.А. подтверждаются показаниями допрошенных в судебном заседании А.А. и Э.Р.

Указанные свидетели указывают на то, что потерпевший Р.Х. пытался изнасиловать , при этому у него в руке по показаниям был нож, Р.Х. наносил лишь несколько ударов по лицу Р.Х. для того чтобы остановить его противоправные действия в отношении , при этом Р.Х. не наносил удары по телу Р.Х. ногами или табуреткой, крови у Р.Х. не было.

Находившиеся в квартире свидетели, показания которых были оглашены в ходе судебного заседания – и , также не подтверждают того, что Р.Х наносил удары потерпевшему Р.Х. табуреткой.

Следует также отметить, что действия Р.Х. в силу ст. 37 УК РФ должны расцениваться как совершенные в состоянии необходимой обороны, что исключает их преступность.

Наряду с этим, уголовный закон прямо относит совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны, а также противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления как смягчающие ответственность обстоятельства (п. «ж» и «з» ч.1 ст. 61 УК РФ), однако эти обстоятельства даже не были учтены следователем при квалификации действий Р.Х.

Допрошенный в судебном заседании Э.С. показал, что А.А, и Р.Х. о Р.Х. и его смерти ничего не говорили. Не подтверждают виновность Р.Х. и показания свидетеля Г.К., допрошенного в судебном заседании.

Показания свидетелей К.В. , оглашенные в судебном заседании не могут быть рассмотрены как подтверждающие виновность Р.Х. в инкриминируемом ему преступлении по причине того, что она не являлась непосредственным наблюдателем событий, произошедших на месте происшествия. Показания, которые она дала, со слов, со слов А. не могут быть расценены как достоверные, поскольку сама А. ни в ходе предварительного расследования, ни в ходе судебного заседания не допрашивалась. Показания о ее разговоре с незнакомыми мужичинами также не могут быть расценены в качестве доказательств виновности Р.Х. в совершении инкриминируемого ему преступления, поскольку не установлено никакой связи между Р.Х. и этими мужчинами.

3. Факт наличия на одной из обнаруженных в квартире табуреток отпечатков Р.Х. и крови, которая могла произойти от Р.Х., а также того что один из ударов по потерпевшего Р.Х. мог быть нанесен табуреткой прямо не свидетельствует о том, что именно Р.Х. нанес телесные повреждения Р.Х. данной табуреткой. Отпечатки Р.Х. на табуретке могли быть оставлены им когда он находился на кухне квартиры после его прихода туда. К тому же выводы, содержащиеся в заключениях экспертов номер 301 и 113 М-К являются вероятностными, а такие выводы не могут быть положены в основу приговора суда.

4. В соответствии со ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п.3 ч.1 ст. 53 УПК РФ, мною, адвокатом А.В., было получено заключение специалиста № 115/11 от 4 марта 2011 г., подготовленное на основании изучения копий материалов уголовного дела сотрудником Главного государственного центра медицинских и криминалистических экспертиз РФ судебно-медицинским экспертом, кандидатом медицинских наук, Заслуженным врачом РФ С.М. по вопросам, входящим в предмет доказывания по уголовному делу в отношении Р.Х.

В соответствии с п. 3.1. ч.2 ст. 74 и ч.3 ст. 80 УПК РФ заключение специалиста – т.е. представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами имеет статус доказательства по уголовному делу. Заключение специалиста оформлено надлежащим образом, в тексте заключения приведен подробный анализ изученных специалистом документов, отражающих содержание материалов уголовного дела.

В заключении специалиста № 115/11 указывается, что экспертом Д.Б. при подготовке заключения №603 от 24 февраля – 24 марта 2009 года по уголовному делу в отношении Р.Х. были нарушены требования УПК РФ и «Инструкции по организации и производству экспертных исследований в бюро судебно — медицинской экспертизы», утв. Приказом Минздрава РФ от 24 апреля 2003г. №161, а также при производстве судебно – медицинской экспертизы не установлены имеющие значение для дела обстоятельства: в частности, из вопросов, поставленных он проигнорировал вопросы о давности смерти, о механизме и времени причинения повреждений, о давности причинения прижизненных повреждений, о степени вреда здоровью несмертельных повреждений, о времени жизни пострадавшего после получения повреждений, о возможном положении (положениях) тела пострадавшего в момент причинения ему каждого из повреждений, о возможности причинения повреждений руками или ногами человека, о наличии у пострадавшего прижизненных заболеваний, что прямо противоречит требованиям, как указанных выше законов, так и ведомственных инструкций (п.8).

В п. 1 заключения специалиста указывается, что в исследовательской части заключения эксперта не имеется описания признаков дислокации мозга, а при судебно-гистологическом исследовании не установлено признаков отека мозга.

В 6. 6 заключения указано на наличие у Р.Х. заболевания — кардиомиопатии алкогольного происхождения.

В п. 7 заключения специалиста № 115/11 указано, что смерть Р.Х. могла наступить от острой сердечной недостаточности по причине его отправления алкоголем при этом приводится ссылка на соответствующие этому обстоятельству судебно-медицинские данные, которые были необоснованно оставлены экспертом Д.Б. без внимания.

Допрошенный в ходе судебного заседания эксперт Д.Б. показал, что смерть Р.Х. наступила за 31,6 часа до проведения осмотра трупа на месте происшествия – т.е. за 31, 6 часа до 20-40 ч. 23 февраля 2009 г. Это означает, что смерть Р.Х. наступила 22 февраля примерно в 13-40. Учитывая, что в заключении эксперта Д.В. указывается что телесные повреждения причинены Р.Х. незадолго до смерти и возможность совершения потерпевшим самостоятельных целенаправленных действий в течение непродолжительного промежутка времени после получения повреждений не исключается, следует прийти к выводу о том, что телесные повреждения Р.Х. нанесены не Р.Х. а другим лицом, поскольку в соответствии с показаниями всех допрошенных по уголовному делу лиц, Р.Х. покинул квартиру по адресу: г. Уфа, ул. Батырская, 8/1-108 не позднее 01-30 — 02-00 22 февраля 2009 г. Таким образом, Р.Х. был жив и находился в квартире после ухода Р.Х. примерно с 02-00 до 13-40 т.е. примерно 11 часов 40 минут.

Даже если предположить что Р.Х. покинул квартиру позже чем 02-00, фактические обстоятельства дела никак не состыковывается со временем нанесения телесных повреждений, изложенным в постановлении о привлечении Р.Х. в качестве обвиняемого (с 3-30 до 6-30 ч. 22.02.2009), поскольку по обстоятельствам дела и по заключению эксперта исключается возможность жизни потерпевшего Р.Х. после нанесения телесных повреждений на протяжении значительного времени (с 6-30 до 13-40).

Также эксперт Д.В. показал, что полностью исключить возможность наступления смерти Р.Х. от отправления алкоголем исключить нельзя.

Необходимо обратить внимание и на показания представителя потерпевшего Р.Х. о том, что его брат в последние полтора года не пил после того как попал под машину и с ним побеседовал хирург. Вместе с этим, согласно заключению у потерпевшего в крови и мочи обнаружена значительная доля этилового спирта. Эти обстоятельства в совокупности показывают, что потерпевшему по указанию врача нельзя было употреблять спиртные напитки, однако он это, вопреки указаниям, делал.

Таким образом, из исследованных в ходе судебного заседания заключений эксперта и специалиста, следует прийти к выводу о возможности наступления смерти Р.Х. от отравления алкоголем.

Все вышеизложенные обстоятельства исключают возможность осуждения Р.Х. по ч.4 ст. 111 УК РФ по причине того, что время нанесения телесных повреждений, указанное в постановлении о привлечении Р.Х. в качестве обвиняемого (с 3-30 до 06-30 ч. 22 февраля 2009 г.) не соответствует фактическому времени образования телесных повреждений у потерпевшего Р.Х. и не опровергнута возможность наступления смерти Р.Х. в результате отравления алкоголем.

Следует отметить, что в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. N 1 «О судебном приговоре» (с изменениями от 6 февраля 2007 г.) указано, что в соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим судам надлежит исходить из того, что обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. В соответствии с ч. 3 ст. 49 Конституции РФ и ч. 3 ст. 14 УПК РФ все неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

Не устраненные в ходе судебного разбирательства сомнения относительно причины смерти Р.Х. (отправление алкоголем или телесные повреждения) а также не устраненные сомнения относительно времени нанесения телесных повреждений, обнаруженных экспертом Д.Б. у и времени смерти последнего, должны быть оценены в пользу Р.Х.

Таким образом, судебное следствие по уголовному делу в отношении Р.Х. показало, что все сомнения в его невиновности в данном деле не были устранены, что приводит к выводу о необходимости оправдания Р.Х. в связи с его непричастностью к совершенному преступлению.

4. Важное значение для рассматриваемого уголовного дела имеют показания свидетеля Э.Г. который показал, что находился в помещении Кировского РУВД г. Уфы в связи с уголовным делом в отношении Р.Х. и слышал телефонный разговор оперативного сотрудника милиции с неким лицом, как он понял, судебно- медицинским экспертом. Из содержания разговора понял, что речь шла о деле в отношении Р.Х. и о смерти Р.Х., оперативному сотруднику милиции по телефону сказали, что смерть Р.. наступила в результате отравления алкоголем, однако оперативный сотрудник требовал подготовить заключение о наступлении смерти Р.Х. от черепно-мозговой травмы. Сотрудники Кировского РУВД били и просили дать показания в отношении того, что убил кого-то но он отказался. Из – за нанесенных побоев попал в больницу.

Эти показания согласуются с п. 7 заключения специалиста № 115/11, в соответствии с которым смерть Р.Х. могла наступить от отправления алкоголем.

5. Следует особо подчеркнуть, что версия Р.Х. о его непричастности к совершенному в отношении Р.Х. преступлении, повлекшем его смерть, подтверждается допрошенным на предварительном следствии свидетелем Б.Н., показания которого были оглашены в ходе судебного заседания. Так, показал, что 22 февраля 2009 г. около 05-30 проснулся от шума, вышел из своей квартиры, зашел в к. XXX, увидел там мужчину ростом примерно 160 м. с рыжими кудрявыми волосами, женщину высокого роста с короткими волосами, а также мужчину, который пытался встать с , а у него на была кровь. Примерно в 07-00 утра шум прекратился. Затем чуть позже начался опять шум, вышел и увидел девушку с синяками на лице и двоих мужчин. В ходе судебного заседания установлено, что Р.Х. по состоянию на 22 февраля 2009 г. и на настоящий момент не подходит под описание данное . Таким образом, рано утром 22 февраля 2009 г. свидетель видел в квартире по адресу г. Уфа, ул. Батырская, 8/1-108, в которой впоследствии был обнаружен труп Р.Х. неустановленного в ходе следствия мужчину и женщину, при этом потерпевший Р.Х. был жив. Эти показания согласуются с показаниями его жены – свидетеля Р.А. подсудимого Р.Х. и свидетелей и о том, что в квартире постоянно собирались различные лица и употребляли спиртные напитки. Данные показания согласуются с показаниями Р.А., оглашенных в ходе судебного заседания и показаниями свидетелей , и самого Р.Х. о его непричастности к смерти Р.Х.

Таким образом, следует считать доказанным факт того, что непосредственно перед смертью Р.Х. в квартире по адресу г. Уфа, ул. Батырская, 8/1-108 находились неустановленные мужчина и женщина. Этот факт опять же ставит под сомнение виновность Р.Х. в инкриминируемом ему преступлении, поскольку его могли, и вероятнее всего, совершили эти неустановленные лица, которых видел перед смертью Р.Х. свидетель Б.Н.. И здесь опять я отмечу, что в соответствии с ч. 3 ст. 49 Конституции РФ и ч. 3 ст. 14 УПК РФ все неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

На основании вышеизложенного

1. Р.Х. по предъявленному ему обвинению оправдать в связи с его непричастностью к совершенному преступлению.

2. Уголовное дело направить прокурору Кировского района г. Уфы для организации уголовного преследования лица, совершившего насильственное преступление, повлекшего смерть гр. Р.Х.

3. Данный текст защитительной речи приобщить к материалам уголовного дела.

Статьи по теме

Юридически грамотной, убедительной и эффективной – такой должна быть речь адвоката по уголовному делу. Всей совокупности этого не достичь, если подходить к процессу формально, технически. Хорошая речь – отражение высокого уровня квалификации адвоката, тщательной подготовки, умелого сочетания творческого подхода, психологических приемов, логической стройности выступления и выверенной до мелочей правовой позиции. От адвоката не требуется говорить красиво, но обязательно – говорить содержательно, последовательно и на заданный результат.

Общие принципы подготовки выступления

Незыблемое правило хорошего адвоката – тщательного готовить речь. Используя план и перенося свои мысли на бумагу. Выступать экспромтом – серьезный риск. А ведь на кону стоит не столько профессиональная репутация, сколько судьба человека. Об этом нужно всегда помнить.

Подготовка защитительной речи адвоката включает 4 этапа:

  1. Анализ, оценка перспектив судебного процесса и выступления защитника исходя из личности судьи (коллегии судей), подходов к рассмотрению дел, социальных характеристик состава присяжных.
  2. Анализ предшествующего хода процесса, исследованных доказательств стороны обвинения и стороны защиты, в том числе в противовес и опровержение позиции и доводов обвинения.
  3. Подготовка детализированного плана на основе главных его составляющих:
  • вступление,
  • фактические обстоятельства уголовного дела и их анализ,
  • правовая позиция стороны защиты в зависимости от поставленных целей – оправдание подсудимого (полное, частичное), переквалификация содеянного, применение смягчающих вину обстоятельств,
  • доводы защиты по каждому из предъявленных эпизодов,
  • рассмотрение и анализ (аналитический разбор) представленных обвинением доказательств с указанием по каждому из них (при наличии) оснований признания недопустимыми, сомнительными с точки зрения убедительности, с приведением имеющихся опровержений,
  • анализ доказательств стороны защиты,
  • характеристика личности подсудимого с акцентом на ее положительные черты,
  • анализ условий и причин совершения преступления, которые несут в себе смягчающие обстоятельства,
  • заключение – выводы и итоговое обращение к суду.
    1. Составление, проверка и корректировка речи.

      По уровню и особенностям воздействия речи адвоката по уголовному делу задача вступления – вызвать внимание и интерес, основной части – побудить суд усомниться в доводах обвинения и убедить в своей правовой позиции, заключения – усилить эффект воздействия ранее сказанного и подвести к нужному решению.

      Наиболее значимая роль отводится основной части – аналитической. Именно здесь уместно применение психологических приемов воздействия, но важно избегать пафоса, надменности, перехода на личности. Все должно быть по существу, без рассмотрения очевидных фактов, убедительно, логически последовательно и ненавязчиво подводя суд к нужному адвокату результату. Заключение целесообразно делать кратким и точным, но выразительным и запоминающимся для суда.

      Чего следует избегать в речи защитника

      Нередко даже самая сильная речь адвоката утрачивает свою эффективность из-за допущенных ошибок.

      Десять главных правил:

      • не надо доказывать очевидное – это отвлекает внимание от главного и действительно важного,
      • в выступлении не должно быть противоречий,
      • речь должна содержать только нужное и полезное, поддерживать внимание и интерес аудитории,
      • анализ доказательств строится на принципе «от менее значимого к более сильному», анализ и заключения по доказательственной базе должны приводиться в заданном логическом порядке, а не хаотично,
      • любая информация не в пользу подсудимого – серьезная ошибка,
      • любой довод должен быть конкретизирован, а не носить общий характер,
      • слабые, спорные места в речи должны быть исключены – их могут обратить против стороны защиты,
      • глупо выглядят попытки объяснить что-то, в чем защитник сам плохо разбирается, не будучи специалистом или не владея всей полнотой информации,
      • в приоритете – не количество, а качество аргументов,
      • одна заведомая ложь, разоблаченный блеф – мощный удар по всей правовой позиции и доказательственной базе защиты.

      Все ошибки, спорные, сомнительные моменты удаляются еще на стадии планирования и подготовки речи. Молодым, недостаточно опытным адвокатам стоит показать речь более старшим коллегам.

      Хорошее подспорье для подготовки плана и содержания защитительной речи адвоката – изучение выступлений по аналогичным или сходным уголовным процессам. К ним обращаются даже опытные адвокаты, потому что всегда можно почерпнуть что-то новое, более весомое в доказательственном плане. Особенно эффективны опубликованные речи адвокатов, благодаря которым судебный процесс был выигран или удалось добиться существенного снижения наказания. Но важно помнить: выступление всегда готовится индивидуально, шаблоны – лишь помощники, но действительно полезные.

      Грицко Сергей Валерьевич

      Комментарии к публикациям, ответы на комментарии, новые публикации и все прочие события

      Скрываются уведомления об ответах на комментарии и прочие частые уведомления

      Только важные

      Показываются только уведомления о новых публикациях, днях рождения и прочие важные события

      Речь адвоката-защитника подсудимого по уголовному делу о незаконном обороте наркотических средств

      Здравствуйте уважаемые коллеги!

      Смотря на многие публикации тоже решил представить Вам, да и другим лицам на обозрение свою речь по уголовному делу о незаконном обороте наркотических средств. Считаю, что данная речь может быть будет кому-то полезна.

      По данному уголовному делу прения сторон еще не начаты и буду Вам признателен за Ваше мнение по данной речи. Если у Вас будут какие-либо замечания то с вниманием к ним отнесусь.

      А вот непосредственно и сама речь!

      по уголовному делу в отношении
      Иванова (фамилия изменена) Павла Сергеевича

      Ваша честь, уважаемые участники судебного заседания!

      Подходит к завершению судебный процесс по уголовному делу в отношении Иванова Павла Сергеевича, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30 п. «б» ч. 3 ст. 228.1 и ч. 1 ст. 228 УК РФ.

      Уважаемый суд, для удобства восприятия будем называть данные статьи как первый, второй и третий эпизоды.

      Какова степень виновности, а в связи с этим и какова мера наказания может быть для него справедливой в глазах государства? Вам, Ваша честь, предстоит определить, какого же наказания заслуживает сидящий на скамье подсудимых Иванов Павел Сергеевич.

      Уважаемый суд, несмотря на общественную опасность совершенных Ивановым преступлений, мне бы хотелось первоначально остановить, и обратить внимание суда, на первопричины их совершения.

      Абсолютно не обоснован вывод следствия о том, что Иванов совершал преступления с целью распространения наркотических средств и получения незаконной материальной выгоды.

      В ходе рассмотрения уголовного дела в суде, достоверно установлено, что Иванов Павел Сергеевич приобретал наркотические средства для гражданина Самоенко и за его счет, лишь с той целью, что бы в дальнейшем не быть выгнанным с работы. Самоенко был для него работодателем и в силу своего должностного положения мог запросто уволить Иванова с работы.

      А ведь уважаемый суд, у Иванова дома малолетняя дочь, которая в силу жизненных обстоятельств попала в беду и нуждалась в дорогостоящем лечении.

      Лишь с этой целью Иванов пошел на путь совершения преступлений.

      Уважаемый суд, данные обстоятельства напрямую подтверждены в судебном заседании как самим же Самоенко, также показаниями его жены– Елены Ивановой, а так же и показаниями рабочих, которые вместе работали на стройке.

      И ни чем другим данное обстоятельство в ходе судебного заседания стороной государственного обвинения не опровергнуто.

      Позволю себе, уважаемый суд заметить, что согласно ст. 73 УПК РФ следователь Витчинова обязана была по уголовному делу доказать виновность Иванова в совершении преступления, форму его вины и мотивы совершенных преступлений, что сделано не было, а сам же суд согласно действующему законодательству не может выйти за пределы предъявленного обвинения и изменить в приговоре умысел на совершение преступления.

      Уважаемый суд, мне бы хотелось остановиться на квалификации действий Иванова.

      Согласно обзора судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 июня 2012 года если посредник приобретает наркотическое средство по просьбе и за деньги приобретателя этого средства и передаёт ему данное средство, то такое лицо является пособником в приобретении. В таком случае его действия необходимо квалифицировать по ч. 5 ст. 33 и соответствующей части ст. 228 УК РФ.

      В судебном заседании достоверно установлено и как следует из показаний Иванова, так и с показаний самого Самоенко, Иванов приобретал наркотическое средство по просьбе и за деньги Самоенко и в дальнейшем ему же его передавал. Данный факт стороной государственного обвинения не опровергнут, какие-либо доказательства, опровергающие это не представлены.

      Данный вывод касается всех трех эпизодов совершения преступлений, и именно трех уважаемый суд, так как в судебном заседании установлено, что при третьем эпизоде Иванов наркотическое средство также приобретал по просьбе и за деньги Самоенко, но не успел его передать, т.к. был задержан сотрудниками полиции.

      Данный факт подтверждается показаниями не только Иванова, но и самого же закупщика Самоенко, который в судебном заседании дал аналогичные показания, а также сопроводительным письмом начальника Чалтырьского УФСКН за исх. № 22/19-412 от 5 июня 2013 года (том 1 л.д. 248 УПК РФ), постановлением о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности (том 1 л.д. 249), справкой об исследовании наркотического средства от 3 апреля 2013 года, проведенного на основании запроса, направленного в порядке Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (том 1 л.д. 251).

      В связи с изложенным, при задержании Иванова П.С. 26 марта 2103 года оперативными сотрудниками Чалтырьского УФСКН проводилась оперативная деятельность с целью выявления, раскрытия преступления, а не административная деятельность, осуществляемая на основаниях и в порядке, предусмотренном КоАП РФ.

      Таким образом, уважаемый суд, если гипотетически допустить законность всех проводимых в отношении Иванова оперативных действий, то его действия должны были быть квалифицированы как:
      ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 228 УК РФ – 1 эпизод
      ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 228 УК РФ – 2 эпизод
      ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30 — ч. 1 ст. 228 УК РФ – 3 эпизод

      Уважаемый суд, считаю, что данная квалификация была налицо видна еще на предварительном следствии, однако следователь, зная о том, что Иванова сразу же взяли под стражу, не захотела таким образом квалифицировать его действия, т.к. ч. 1 ст. 228 УК РФ является преступлением средней тяжести и тогда Иванов подлежал немедленному освобождению из под стражи. Аналогичным образом думал и советник юстиции Шевелев, утверждавший обвинительное заключение.

      Данные сведения могли быть запросто получены следователем Витчиновой при допросе Самоенко, именно при качественном и надлежащем его допросе, как это было сделано в ходе судебного заседания.

      Уважаемый суд, хотелось бы отметить, что согласно п. 7.2 обзора судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 июня 2012 года при оценке действий оперативных сотрудников в ходе проведения проверочных закупок суды руководствуются разъяснениями, данными в пункте 14 постановления Пленума от 15.06.2006 № 14, в соответствии с которыми результаты оперативно-розыскного мероприятия могут быть положены в основу приговора, если они получены в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у виновного умысла на незаконный оборот наркотических средств, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений, а также о проведении лицом всех подготовительных действий, необходимых для совершения противоправного деяния.

      Уважаемый суд, хочу напомнить, что в судебном заседании достоверно установлено, что в каждом из трех случаев умысла у Иванова на незаконный оборот наркотических средств, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений, не было. Такой умысел сформировался у Иванова лишь после неоднократных требований о приобретении наркотиков со стороны Самоенко, который действовал под принуждением сотрудников полиции. Каких-либо подготовительных действий для приобретения наркотиков Иванова не совершал.

      Данный факт прямо подтвержден показаниями Иванова, Самоенко, которые в суде пояснили, что до того, как последний от Иванова потребовал приобрести наркотики, он подобными делами не занимался и во время просьбы не знал где достать наркотические средства.
      Данный факт так же подтвержден и показаниями всех оперативных сотрудников допрошенных в суде, в том числе и показаниями Головко и следователя Витчиновой, которые дали показания о том, что до момента проведения оперативных мероприятий в отношении якобы неустановленного мужчины по имени «Паша», каких-либо сведений о его противоправной деятельности или о том, что он готовился к совершению преступления, связанного с незаконным оборотом наркотиков, и совершил бы его без вмешательства сотрудников УФСКН, не имелось.

      Как следует из оглашенных в суде записей о соединениях абонентов Иванова и Самоенко, в каждом их трех эпизодов, последний сам неоднократно звонил Иванову.

      Уважаемый суд, все это называется провокация преступлений!

      Уважаемый суд, хотелось бы отметить еще дополнительные основания незаконности второго эпизода.

      Согласно п. 7.1 обзора судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 июня 2012 года судам следует учитывать, что проведение повторного оперативно-розыскного мероприятия, также очередной проверочной закупки у одного и того же лица, должно быть обосновано и мотивировано, в том числе новыми основаниями и целями.
      Однако, каких-либо оснований и целей для проведения повторного ОРМ не было вовсе. Все это было сделано лишь для повышения надутых показателей работы оперативных служб.

      Ни один из свидетелей из числа оперативных работников не смогли назвать, какие же были основания или цели для нового ОРМ, все ссылались на Головко, как на самого главного. Однако сам же Головко в ходе судебного заседания, так же о данных моментах пояснить не смог.

      Оснований для проведения повторной проверочной закупки в материалах уголовного дела не содержится и в ходе судебного следствия стороной государственного обвинения не представлено.

      Согласно положениям ст. 5 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», не допускается осуществление оперативно-розыскной деятельности для достижения целей и решения задач, не предусмотренных указанным ФЗ. Проведение повторного оперативно-розыскного мероприятия «Проверочная закупка» должно быть обоснованно и мотивированно, в том числе новыми основаниями и целями. В ходе предварительного и судебного следствия не установлено каких-либо новых оснований и целей для проведения проверочной закупки 14.03.2013. На момент ее проведения сотрудникам полиции уже было известно о противоправной деятельности лица по имени Паша, каких-либо мероприятий, направленных на установление иных лиц, причастных с незаконному обороту наркотических средств ими не проводилось, доказательства этому отсутствуют, в связи с чем имеет место провокация.

      Аналогичным образом является незаконным и третий вмененный Иванову эпизод, т.к. фактически, как указано выше, в отношении него проводились оперативно-розыскные мероприятия.

      Кроме того, уважаемый суд, хотел бы отметить, что согласно п. 13 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» об умысле на сбыт наркотических средств могут свидетельствовать при наличии к тому оснований их приобретение, изготовление, переработка, хранение, перевозка лицом, самим их не употребляющим, их количество (объем), размещение в удобной для сбыта расфасовке либо наличие соответствующей договоренности с потребителями и т.п.
      Однако, уважаемый суд, прошу заметить, что подобных доказательств стороной государственного обвинения в суде не представлено.

      Уважаемый суд, подробней мне бы хотелось остановиться на показаниях свидетеля Самоенко, который в судебном заседании дал показания о незаконности всех проводимых в отношении Иванова оперативно-розыскных мероприятий.

      Так, Самоенко в судебном заседании пояснил, что еще в конце 2012 года оперативные работники, под обещанием досудебного сотрудничества по уголовному делу, заставили его искать распространителей наркотических средств, что он и делал. Спрашивал он у всех работников стройки, в том числе и у Иванова Павла, и это происходило еще за долго до 16 января 2013 года. Вся деятельность Самоенко была организована и контролировалась сотрудниками полиции, которые принуждали его к поиску подобных «жертв» оперативной работы.
      Во всех трех эпизодах, инкриминируемых Иванову, он сам первый подходил и интересовался приобретением наркотиков. Именно о трех эпизодах, уважаемый суд, показал Самоенко в суде. В дальнейшем у Иванова он настойчиво требовал приобрести для него наркотики.
      Все это происходило под давлением оперативных сотрудников и следователя.

      Кроме того, Самоенко пояснил, что перед тем как в первый раз он нашел Павла, его документы – копию паспорта он сразу же передал оперативным работникам.

      Таким образом, оперативные работники уже прекрасно знали о Иванове Павле, о его фамилии, имени, отчестве, и других анкетных данных, но несмотря на это проводили оперативные мероприятия в отношении якобы неизвестного лица.
      Все это свидетельствует только о не законности проводимых оперативными сотрудниками оперативных мероприятий.

      Показания свидетеля Самоенко в судебном заседании стороной государственного обвинения не опровергнуты. Сторона государственного обвинения попыталась их опровергнуть показаниями следователя Витчиновой и оперативных работников, но в данной части те лишь пояснили, что Самоенко якобы сам без какого-либо давления сотрудничал с оперативными работниками.

      К показаниям следователя Витчиновой и оперативных работников прошу суд отнестись критически, т.к. по роду работы данные свидетеля работают в одной организации и находятся в прямой зависимости от начальства ФСКН.

      Однако, показания свидетеля Самоенко подтверждаются выпиской телефонных соединений, согласно которых телефонные соединения между Ивановым и Самоенко начали практически ежедневно происходить задолго до 16 января 2013 года. Показания свидетеля Самоенко также подтверждаются отсутствием каких-либо зарегистрированных документов на сотрудничество с органами (заявлений Самоенко, рапортов, анонимок, обращений и т.д.)

      Кроме того, при вынесении решения по делу, прошу суд учесть многочисленные процессуальные нарушения по делу, которые изложены в ходатайстве о признании доказательств недопустимыми, которое должно быть разрешено при вынесении итогового решения.

      Уважаемый суд, я не прошу смягчить Иванову наказание, а прошу прекратить в отношении него уголовное преследование на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, по указанным выше основаниям.

      Но уважаемый суд, если Вы сочтете мои доводы неубедительными, то при назначении наказания просил бы учесть положительные характеристики Иванова, наличие у него на иждивении малолетнего ребенка, что является смягчающим наказание обстоятельством, его полное признание своей вины.

      Уважаемый суд, при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, руководствуясь принципами справедливости и гуманизма, учитывая личность подсудимого, влияние наказания на его исправление, на условия жизни его семьи и ее работы, назначить Иванову Павлу Сергеевичу наказание в виде лишения свободы на минимально возможный срок, с учетом отбытого срока содержания под стражей.

      Речь по делу С.А. Баянова в Ростовском областном суде

      Мы начинаем публиковать лучшие речи адвокатов Юга России. Мы надеемся, что нашим читателям это будет интересно и полезно. Хорошая адвокатская речь — искусство, которое, к сожалению, в некоторой мере утеряно. Среди причин — немало объективных. Ныне, с принятием нового закона об адвокатуре и адвокатской деятельности, вырос статус адвоката, значительно расширены его возможности. Работает институт присяжных заседателей. Два этих принципиальных момента обусловили востребованность возрождения традиции.

      Сегодня мы публикуем одну из речей известного ростовского адвоката Леонида Ароновича Гельфанда.

      С. А. Баянову было предъявлено обвинение по ч.2 ст.105 УК РФ (умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах). В ходе предварительного следствия его действия были переквалифицированы на ч.1 ст.105 УК РФ (умышленное убийство без отягчающих обстоятельств). Районный суд осудил С.А. Баянова по ч.1 ст. 107 УК РФ (убийство, совершенное в состоянии аффекта) к 3 годам лишения свободы.

      По кассационной жалобе С.А. Баянова судебная коллегия переквалифицировала преступление на ч.1 ст. 108 УК РФ (убийство, совершенное при превышении необходимой обороны), снизив наказание до 2 лет лишения свободы. По протесту зам.председателя Верховного суда РФ, президиум областного суда, отменив судебные решения, принял дело к производству областного суда по 1 инстанции.

      Судебной коллегией областного суда С.А. Баянов был оправдан. Верховный суд РФ оставил оправдательный приговор без изменения.

      Дело рассматривалось до внесения изменений в ст.37 УК РФ Законом от 12 марта 2002 года.

      Речь адвоката Л.А. Гельфанда была произнесена на последнем заседании областного суда.

      Публикуется с сокращениями. Фамилии участников процесса изменены.

      20 апреля 200. г. около 22 часов из подъезда дома № 18/1 по ул. Комарова Ростова-на-Дону выбежал окровавленный молодой человек и, попросив сидящих на скамейке граждан вызвать машину «скорой помощи», упал на землю.

      Приехавший через 10 минут врач «скорой помощи» зафиксировал его смерть. Умершим оказался студент техникума Александр Захаров.

      Спустя несколько минут из этого же подъезда вышел студент Таганрогского института Сергей Баянов, который тут же, при задержании, признал, что удары ножом Захарову А.И. нанес он.

      Есть л и основания сомневаться в том, что Захарову А.И. были нанесены ножом раны, одна из которых оказалась смертельной?

      Признает ли Баянов С.А., что он, а не кто-либо другой причинил эти раны ножом, после чего через несколько минут последовала смерть Захарова А.И.? Да, признает.

      По мнению обвинения, все чрезвычайно просто, ясно, логично. Ведь факты говорят сами за себя: «в процессе возникшей ссоры между ними, — говорил прокурор, — Баянов С.А. с целью убийства нанес Захарову А.И. два ножевых ранения, в результате чего он скончался».

      Так и записано в постановлении о привлечении Баянова С.А. в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении. Следствие не раскрыло понятия «ссора», не указало, из-за чего она возникла, в чем выражалась, какими были конкретные действия Захарова А.И. и Баянова С.А. в ходе этой «ссоры» в период времени с 20.00 до 22.00, что побудило Баянова С.А. ударить ножом Захарова А.И. и т.д.

      В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении подробнейшим образом описываются действия Захарова А.И. и Баянова С.А. до 20 часов, т.е. до появления их в квартире Захарова А.И. Излагаются события, которые не имеют существенного значения, но совершенно не описан ход событий с 20 часов до 22.00, когда они были в квартире и когда было причинено смертельное ранение Захарову А.И. Прокурор в своей речи также вскользь осветил этот промежуток времени, а он главный, основной, определяющий мотивы действий Баянова С.А. и их правовую оценку.

      В течение трех дней тщательно исследовались все доказательства, представленные обвинением. Участники процесса — защита и прокурор — старались в меру своих сил помочь суду.

      В результате не осталось в деле ни одного темного места. Все, максимально все, что можно было сделать в процессе судебного следствия, сделано. Вскрыты все те недостатки, ошибки, упущения, которые были допущены в ходе предварительного следствия.

      Доказательств виновности Баянова С.А. нет. Наоборот, добыты, по-моему глубокому убеждению, четкие, ясные доказательства невиновности подсудимого в совершении тяжкого преступления, т.к. он защищал свою честь, достоинство, жизнь. Баянов С.А. находился в состоянии необходимой обороны, без превышения её пределов, что исключает уголовную ответственность.

      Дело не в первый раз рассматривается судом. Выносились судебные решения, которыми Баянов С.А. признавался виновным, с различного рода оговорками в умышленном убийстве, вплоть до убийства при превышении пределов необходимой обороны.

      Эти решения были опротестованы зам. председателя Верховного суда России в порядке судебного надзора, отменены президиумом Ростовского областного суда, и, в конечном итоге, дело принято к производству областным судом по первой инстанции.

      За три дня мы как бы прошли весь путь развития обвинения против Баянова С.А. в умышленном убийстве, обвинения незаслуженного и несправедливого.

      Защита видит свою задачу в том, чтобы с максимально возможной полнотой выяснить и восстановить всю картину, все обстоятельства дела, осветить его со всех сторон и тем самым содействовать вынесению законного приговора.

      20 апреля 200. г. группа студентов Таганрогского института, в которую входил и Баянов С.А., приехала в Ростов для участия в соревнованиях по спортивному ориентированию. День был жаркий, температура в тени +26. После окончания соревнований Баянов С.А. вместе со своими товарищами зашел в пивной бар. Все купили по кружке пива. К ним спустя несколько минут подошел Захаров А.И., который слышал разговор о том, что Баянов С.А. собирается уехать домой в Таганрог, а остальные намеревались пойти на стадион, где проводился футбольный матч Российского первенства.

      Захаров А.И. изъявил желание познакомиться с ними. Завязался разговор, выяснилось, кто где учится, чем занимается. Захаров подробно рассказывал о себе, жаловался, что ему трудно учиться, так как он давно закончил школу.

      Свидетели Тюхин С.С, Лозовский A.M., Корсухин Л.П. пояснили в суде, что, уходя на стадион, они были убеждены в том, что Баянов С.И. уехал в Таганрог, так как футболом он не увлекался и пойти на футбольную встречу отказался.

      Дальнейшее развитие событий известно только из показаний Баянова С.А., другого источника информации нет. Во многом его рассказ подтверждается вещественными доказательствами и ничем не опровергается.

      «Когда мои товарищи ушли на футбол, — пояснил Баянов С.А., — Захаров А.И. стал меня уговаривать не спешить домой в Таганрог и, обещая познакомить с ребятами, пригласил к себе в гости домой».

      Захаров произвел на Баянова и его товарищей благоприятное впечатление, и он принял приглашение, рассчитывая в дальнейшем, приезжая в Ростов из Таганрога, останавливаться у нового знакомого.

      По дороге Захаров купил бутылку вина. Проживал он в трехкомнатной квартире на седьмом этаже. Зайдя в помещение, они расположились на кухне и стали гото вить для себя ужин. Так как было очень жарко, Захаров предложил Баянову снять рубашку, а затем и брюки.

      Поскольку в квартире они были одни, Баянов, не подозревая об истинных намерениях хозяина, согласился. Возник разговор о современной музыке, затем по предложению Захарова они перешли в другую комнату, где он вдруг неожиданно спросил у Баянова, как тот относится к мужеложству. Несмотря на возмущение Баянова и резко отрицательный ответ, Захаров принес из другой комнаты черный бюстгалтер, женские туфли и платье темно-бордового цвета, приказав Баянову надеть эти вещи на себя.

      Мать погибшего — Захарова B.C. — рассказала, что жена сына, покинув его 12 апреля 200. г., не забрала свои вещи, т.к. считала ссору несерьезной и рассматривала свой уход как временный.

      Из показаний жены — Захаровой С.П. — видно, что она оставила в квартире в шифоньере свое платье темно-бордового цвета. Это платье было обнаружено на кухне после гибели ее мужа. Важно отметить, что свидетель рассказал об этом после допроса Баянова С.А., подтвердив тем самым рассказ подсудимого о действиях Захарова А.И., т.к. Баянов С.А. не мог знать, что в шифоньере находится платье такого цвета, если бы Захаров не принес его на кухню.

      Баянов намеревался незамедлительно уйти, покинуть квартиру, но Захаров успокоил его, заявив, что он просто пошутил, и попросил пройти в комнату, где стоял магнитофон. Поскольку Захарова не было несколько минут, Баянов вышел в прихожую, окончательно решив уйти и уехать в Таганрог.

      Захаров, по утверждению подсудимого, стоял в прихожей с ножом в руке. Входная дверь была Захаровым закрыта на ключ, который затем нашли у него в кармане.

      Он, потребовав, чтобы Баянов согласился совершить с ним гомосексуальный акт, ударил его по лицу два раза, приставив нож к горлу так, что подсудимый ощутил прикосновение металла.

      Баянов схватил лезвие ножа правой рукой, но Захаров, выдернув нож, разрезав ему ладонь, заявил при этом, что подсудимый «никуда от него не денется».

      Из показаний Баянова С.А. в суде усматривается, что он говорил о телесном повреждении на своей руке следователю, но на это не обратили внимания. Следствие полагало, что такое повреждение Баянов С.А. мог получить и при падении во время задержания. Как видно из акта судебно-медицинской экспертизы, проведенной в судебном заседании по ходатайству защиты, на ладони правой руки подсудимого имеется шрам — след от режущего предмета. Точно давность повреждения установить трудно, но эксперт не исключил возможность причинения повреждения при обстоятельствах и в срок, указанный Баяновым.

      Из показаний следователя Ткачика В.Г., расследовавшего дело, видно, что он в деталях не помнит существа разговора с Баяновым С.А. на допросах, т.к. прошло уже много времени, но помнит, что подсудимый ему показывал ладонь правой руки, на которой было телесное повреждение в виде неглубокой раны, образовавшейся в результате пореза. Заключение эксперта и показания следователя подтверждают доводы Баянова С.А.

      Захаров, угрожая расправой, потащил Баянова к раскладушке, потребовав, чтобы он сел на кровать, а сам лег, заявив, что должен совершить при любых условиях «половой» акт. Подсудимый сопротивлялся, но Захаров тянул его к себе, удерживая другой рукой. До этого он положил кухонный нож на тумбочку, которая стояла рядом с раскладушкой.

      Свидетель Захарова С.П. признала, что это её нож, и он всегда находился на кухне.

      Баянов С.А., оказывая сопротивление, крикнул Захарову А.И., что тот от него живого никогда не добьется согласия, и, когда Захаров, заявив, что его ничего не остановит, потянулся за ножом, подсудимый, на какую-то секунду опередив его, схватил нож и ударил им Захарова. Они тотчас же вскочили с кровати, и Захаров, повернувшись к Баянову, пошел к нему. Не зная, куда пришелся удар, и полагая, что Захаров расправится с ним, Баянов нанес ему второй удар. Между первым и вторым ударами прошло 5-6 секунд.

      В суде было установлено, что Захаров А.И. обладал большой физической силой и был значительно сильнее Баянова С.А. По словам свидетеля Захаровой B.C., он длительное время занимался в секции каратистов, участвовал в соревнованиях, имел спортивный разряд.

      Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, расположение и направление раневых каналов двух телесных повреждений, причиненных ударами ножом Захарову, соответствует тому положению, в котором находились подсудимый и Захаров, по рассказу подсудимого в момент нанесения ударов, что также подтверждает показания Баянова.

      После причиненного Захарову смертельного ранения в область сердца он сорвал входную дверь в квартиру, сам спустился с седьмого этажа вниз, о чем свидетельствуют капли крови на всех этажах, что служит еще одним доказательством его значительной физической силы.

      Из показаний свидетелей Корякина, Близнюк, Легковой и Легкоставовой видно, что сразу же после задержания на их вопрос, почему Баянов ударил парня ножом, Баянов ответил, что Захаров хотел его изнасиловать и первым бросился на него с ножом.

      Какие же доводы в обоснование обвинения представлены прокурором?

      Прокурор утверждает, что Захаров не был гомосексуалистом, т.к. свидетели Максимов и Кашлов показали, что по своему психическому состоянию он был нормальным и здоровым человеком. Кроме того, его жена пояснила, что странностей в поведении мужа в обычной обстановке и в интимных отношениях не было.

      Позволительно спросить, а какие странности в поведении Захарова могли быть? Прокурор их так и не назвал.

      Гомосексуалисты в огромном большинстве — совершенно нормальные в психическом отношении люди, они ничем не отличаются от остальных. Среди них были известные исторические личности: Юлий Цезарь, Сократ, Микеланджело, Шекспир, Мольер, Чайковский и многие другие. Гомосексуалисты проявляют очень большую склонность к музыке. Вполне естественно, что Захаров не обнаруживал каких-либо отклонений психического характера.

      То, что его жена, если она сказала правду, «не замечала странностей в поведении мужа. в интимной жизни», легко объяснимо: большинство молодых активных гомосексуалистов являются бисексуалами, т.е. совершают половые акты с мужчинами, наряду с обычной половой жизнью. Таковым был и Захаров, судя по его действиям и образу жизни.

      Кроме того, нельзя, как это делает прокурор, оценивать доказательства от противного: не видели, не замечали, — значит, не было. Такая оценка — ничем не прикрытая презумпция виновности, чуждая нашему праву.

      «Поскольку в протоколе осмотра места происшествия не указано, что в квартире были женские вещи: бюстгальтер, туфли и платье, которые приносил, по утверждению подсудимого, Захаров, — следовательно, этих вещей не было вообще», — утверждает прокурор. С этим доводом невозможно согласиться, т.к. он противоречит материалам дела.

      Осмотр места происшествия проводился довольно поверхностно.

      Квартира состоит из трех комнат, а осматривалась практически одна. Телесные повреждения были причинены Захарову не в той комнате, куда он приносил эти вещи. Кстати, даже на снимках комнат квартиры видны стоящие в прихожей женские туфли, а о том, что было платье бордового цвета, показала свидетель Захарова B.C. Размер женской обуви 39-40, что совпадает с размером ноги подсудимого.

      «Баянов неоднократно менял свои показания, препятствовал установлению истины, — утверждал прокурор, — верить ему нельзя». Так ли это? Имеются ли противоречия в показаниях подсудимого на предварительном следствии? Да, имеются. В чем их сущность?

      Баянов на первом допросе 21 апреля 200. г. в 3 часа утра, через несколько часов после задержания, будучи потрясенным случившимся, отказался от того, что им был нанесен первый удар ножом, но в дальнейшем, в этот же день, признал, что он нанес оба удара, т.е. фактически ухудшил этим свое положение, т.к. не мог знать тогда, какая правовая оценка будет дана его действиям. Обстоятельства, при которых произошли события, он излагал одинаково на всех допросах. Это было единственное расхождение в его показаниях. Баянов «не препятствовал установлению истины», как утверждает обвинение, а помог её установить. Его доводы подтверждаются многочисленными другими доказательствами, на которые я сослался, и, главное, они ничем не опровергаются, ничем не опорочены. Если Баянов руководствовался другими мотивами, то прокурор должен был указать, какими. Мотивы преступления также нужно обвинению доказать, а не замалчивать их и не обходить с помощью туманных рассуждений.

      Недоказанная виновность — есть доказанная невиновность.

      Словам прокурора я постарался противопоставить факты, доказательства и закон, ибо они куда важнее слов.

      Однако недостаточно убедиться в том, что подсудимый рассказал правдиво об обстоятельствах, при которых он нанес удары ножом Захарову. Необходимо доказать еще, что он находился в состоянии необходимой обороны без превышения её пределов.

      Согласно ст. 37 УК РФ, не является преступлением действие, хотя и подпадающее под признаки деяния, предусмотренного уголовным законом, но совершенное в состоянии необходимой обороны, т.е. при защите интересов государства, общественных интересов, личности или прав обороняющегося или другого лица от общественно опасного посягательства, путем причинения посягающему вреда, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны, выражающегося в явном несоответствии защиты характеру и опасности посягательства.

      Наука уголовного права выработала условия правомерности обороны, подразделив их на условия, относящиеся к посягательству, и условия, относящиеся к защите от него.

      Посягательство должно быть общественно опасным.

      Захаров, угрожая убийством, пытался совершить насильственный гомосексуальный акт. За эти действия он подлежал бы уголовной ответственности. Гомосексуализм испокон веков считался в народе преступлением, хотя отношение официальное к нему было в разные времена различным. Еще Бог в 3 книге Библии говорил Моисею: «Ты не должен спать с мальчиками — это гнусность». В эпоху расцвета Римской империи к этому относились терпимо. Историк Светоний утверждал: «Цезарь — муж всех знатных римлянок и жена всех знатных римлян». В настоящее время свобода гомосексуализма приравнивается к нормам социальной свободы.

      Мужеложство же, совершенное с применением физического насилия, под угрозой убийства, во все времена относилось к категории наиболее мерзких и особо опасных преступлений.

      Необходимым условием правомерности обороны является наличность посягательства и его действенность.

      Все действия Захарова, о которых шла ранее речь, свидетельствовали о его реальном намерении совершить насильственный акт (принес женские вещи, разговаривал о гомосексуализме, угрожал и пытался ударить ножом, избивал, подавляя сопротивление физически и морально, и т.д.). Важно отметить, что право на оборону Баянов осуществил в момент наиболее активных преступных действий Захарова, которые были в реальной действительности, в конкретном месте — квартире, куда обманным путем он был «приглашен», и совершались конкретным лицом.

      Возможно, подсудимый превысил пределы необходимой обороны? Глубоко убежден, что нет.

      Необходимо учесть реальную обстановку, в которой оказался Баянов: замкнутое пространство — квартира, помощи ждать не от кого, значительно более сильный в физическом отношении Захаров, гнусные, активные домогательства с его стороны, сопряженные с избиением, с нанесением телесных повреждений и с применением ножа, угрозой убийства, чтобы психологически воздействовать на подсудимого. Эти угрозы Баянов воспринял как реальные и считал, что Захаров его убьет, если он будет сопротивляться, кричать о помощи.

      В свою очередь Захаров был настолько уверен в своем физическом превосходстве, что не ожидал возможного активного сопротивления со стороны Баянова, положив рядом с кроватью на тумбочку кухонный нож. Все решила секунда, когда Баянов сумел раньше схватить нож и нанести удар. Все пережитое подсудимым в этот вечер в квартире, вся боль за растоптанное человеческое достоинство, за издевательства нравственного и физического характера, реальная боязнь за свою жизнь, безвыходность положения, — все вылилось в одном ударе ножом, который закончил жизнь Захарова. Я утверждаю, что в действиях Баянова нет не только явного несоответствия, но и просто несоответствия между причиненным и вредом, который реально угрожал ему самому. В настоящее время достаточно только угрозы убийством, чтобы при указанных обстоятельствах прибегнуть к необходимой обороне с теми последствиями, которые наступили. При посягательстве, сопряженном с насилием, опасным для жизни, либо с непосредственной угрозой такового насилия не может быть превышения пределов необходимой обороны по определению. Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни и угрозой такого насилия, является правомерной, если не было допущено превышение пределов необходимой обороны (ст.37 УК РФ в редакции Закона от 12.03.2002 г.). Федеральным законом от 21 ноября 2003 года еще более расширены права граждан на необходимую самооборону.

      Необходимо еще отметить, что Баянов, осуществляя свое право на необходимую оборону, находился в состоянии сильного душевного волнения. Он не мог хладнокровно рассчитать направление и силу удара. Безусловно, что у него не было умысла лишить жизни Захарова. То, что удар ножом пришелся в сердце, — определенная случайность, ибо цель Баянова заключалась в том, чтобы пресечь преступление. Можно утверждать, что для него безразлично было, куда придется удар.

      Альберт Моль в своей монографии «Половые извращения» пишет, что активным гомосексуалистам больше всего нравятся «молодые, свежие, белые лица с розовыми щеками, голубыми блестящими глазами, в их чертах должно сквозить нечто чувственное, они должны быть стройны, ловки».

      Баянов обладает всеми этими внешними признаками и еще к тому же блондин с голубыми глазами.

      Не удивительно, что Захаров именно его наметил себе в жертву из группы. Тот же автор пишет, что большинство гомосексуалистов очень склонны ко лжи, обнаруживают пристрастие к женским туалетам, заставляя потерпевших их надевать, и зачастую для достижения своей цели не останавливаются даже перед совершением преступлений, вплоть до убийства.

      В значительной мере действия Захарова укладываются в эту схему, что еще раз подтверждает рассказ подсудимого. Заканчивая изложение своих соображений по обвинению, коснусь в нескольких словах гражданского иска. Мать покойного просит взыскать значительную сумму. Иск основывается на ответственности причинения вреда. Но это может быть только при наличии вины в его действиях.

      Более того, вред, причиненный в состоянии необходимой обороны, вообще не подлежит возмещению.

      Нормы закона о необходимой обороне четки и ясны, однако не всегда правильно применяются. Примером является и настоящее обвинение Баянова в умышленном убийстве. Дело, которое могло стать хрестоматийным примером состояния необходимой обороны для учебника уголовного права, вот уже который раз рассматривается судом. Я не собираюсь обвинять судей в равнодушии и предвзятости, понимая, какой тяжкий груз на них давил — гибель молодого, полного сил человека.

      Можно понять горе потерпевшей Захаровой B.C., которая потеряла сына при таких трагических обстоятельствах. Она испытала тяжкие страдания. Для неё он был, естественно, лучшим и самым близким человеком.

      Нельзя без боли слушать её рассказ, с каким трудом и самопожертвованием она смогла его воспитать, вырастить, поставить на ноги. Но во всех её объяснениях одни эмоции: боль невосполнимой для матери потери, чувство негодования и скорби. Смерть даже виновного сына ей трудно и невозможно кому-то простить. Это не должно повлиять на суд, который обязан руководствоваться законом и только законом.

      В силу своей социально-правовой природы, характера, направленности, действия, совершаемые в состоянии необходимой обороны, являются общественно полезными, одобряются общечеловеческой моралью и входят в арсенал средств борьбы с преступностью.

      Я убежден, что приговором суд подтвердит право граждан и конкретно право Баянова на активную гражданскую позицию.

      Оправдательный приговор будет иметь важное воспитательное значение, к сожалению, часто недооцениваемое, он укрепит веру в справедливость, веру гражданина, в то, что его честь, достоинство, здоровье, жизнь находятся под надежной защитой государства.

      Подлинное правосудие немыслимо без оправдательных приговоров, ибо суд принимает решение, исходя из материалов судебного следствия, которое не обязательно должно совпадать с убеждением прокурора.

      Защита просит оправдать Баянова С.А. за отсутствием в его действиях состава преступления.

      Защитительная речь адвоката

      Законодатель не регулирует содержание судебных прений. Ст. 292 УПК РФ содержит лишь указание на то, кто принимает участие в судебных прениях, содержит два запрета для выступающих в прениях сторон. Нельзя ссылаться на доказательства не рассмотренные в ходе судебного следствия ( ч. 4 ст. 292 УПК РФ ).

      Председательствующий в процессе может остановить выступающего в случае, если тот ссылаются на обстоятельства, не имеющие отношения к рассматриваемому делу, в случае, если выступающий ссылается на доказательства, признанные в установленном порядке недопустимыми, согласно ст. 75 УПК РФ (ч. 5 ст. 292 УПК РФ).

      Аналогично разрешены вопросы судебных прений по гражданским делам и делам в арбитражных процессах. Ст. 190 ГПК РФ определяет лиц, участвующих в судебных прениях, их представителей, первым в прениях выступает истец и его представитель, последняя реплика всегда за ответчиком и его представителем.

      Ст. 164 АПК РФ определяет, — первым в прениях выступает истец и его представитель, выступающие не вправе ссылаться на обстоятельства, которые судом не выяснялись, не исследовались, либо признаны недопустимыми, последняя реплика всегда за ответчиком и его представителем.

      Помимо указанных ограничений, адвокат самостоятелен в построении судебной речи.

      Существуют некоторые различия между выступлениями адвоката в судебных прениях по отдельным категориям дел.

      В арбитражном и гражданском процессах адвокат более оперирует, логически выстроенной системой доказательств, и эмоциональная сторона речи не имеет приоритетного значения.

      Иное дело, — защитительная речь адвоката в уголовном процессе, где помимо логически доказательственной части речи, большое значение имеет эмоционально-психологическое воздействие на слушателей, с целью убеждения в правоте своей позиции по делу.

      Особенно актуальна убедительность защитительной речи в выступлениях адвоката перед судом присяжных, т.к., не профессиональные судьи, более восприимчивы к эмоционально-психологической окраске содеянного подсудимым, к информации данных о его личности.

      Защитительная речь адвоката в уголовном процессе напрямую зависит от позиции подсудимого по делу.

      Позиции три: 1. Оправдательная, когда подсудимый не признает вины, и адвокат, на основе анализа доказательств по делу, убежден в полной невиновности подзащитного.

      Возможны варианты, когда адвокат, профессионально сознает, что виновность подсудимого доказана, но тот не признает вины, в этом случае, без альтернативно, адвокат обязан следовать позиции, избранной подзащитным, доказывая, вслед за ним то, что белая стена, совсем не белая, а черная, и тот, кто считает по иному, страдает обманом зрения. В противном случае, если адвокат не разделит позицию подсудимого, – налицо нарушение права на защиту, т.к., п.п. 3 п. 4 ст. 6 ФЗ № 63-ФЗ от 31.05.2002 года « Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ », запрещает адвокату занимать по делу позицию вопреки воли доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в самооговоре своего подзащитного. Аналогично этот вопрос разрешает п.п.2 п. 1. ст. 9. Кодекс профессиональной этики адвоката. Расхождения в позиции по делу между подсудимым и адвокатом быть не может, по принципу: «куда иголочка – туда ниточка», (адвокат – ниточка).

      Не просто принять решение о оспаривании самооговора подзащитного.

      По несовершеннолетним и лицам, страдающим физическими либо психическими недостатками, а также, лицам не владеющими языком, на котором ведется судопроизводство, в случаях, когда адвокат убежден в самооговоре – допустима позиция защиты, вопреки воли подзащитного. В иных случая, когда самооговор совершается под страхом расправы со стороны соучастников преступления, либо, из желания подзащитного принять вину на себя, с целью помочь уйти от ответственности соучастникам, в числе которых могут быть близкие подзащитного, решающая роль в принятии решения по избранной позиции принадлежит не адвокату.

      Решение об оспаривании самооговора адвокат должен принимать на основе детального изучения и анализа доказательств по делу, и доводы адвоката – доказательства самооговора, должны быть юридически безупречны.

      2. Позиция переквалификации действий подсудимого по статье уголовного закона, предусматривающую меньшую ответственность за содеянное, когда подсудимый признает вину, но адвокат считает, что его действия неверно квалифицированы предварительным следствием.

      Общий принцип данной позиции, – она не должна ухудшать положения подзащитного.

      3. Позиция смягчения ответственности за содеянное, (позиция снисхождения ), когда подсудимый полностью признает вину, адвокат полагает, что достаточно доказательств, подтверждающих его виновность, но мера наказания должна быть минимальной, по санкции данной статьи, либо подсудимый заслуживает применения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление, в соответствии с требованиями ст. 64 УК РФ.

      Защитительная речь адвоката состоит из трех частей – вступление, основная часть речи, заключение.

      Адвокат должен ясно представлять, готовясь к произнесению защитительной речи, о чем говорить, что говорить, как говорить.

      Необходимо определить предмет доказывания – основной тезис защитительной речи, методы и способы доказывания, правильно построить композиционно защитительную речь.

      Основная цель защитительной речи – убедить слушателей, ( судей, присяжных заседателей ), в правильности избранной по делу позиции адвокатом. Основными методами достижения этой цели являются: логически выстроенная система доказательственных доводов и эмоционально-психологическая убедительность аргументов защитительной речи.

      Основные требования к защитительной речи адвоката – конкретность, лаконичность формулировок, обоснованность выводов.

      Известно образное высказывание Платона о том, что речь судебного оратора должна составлять в целом живое существо, голова, тело, руки, ноги, все это должно соответствовать своему назначению, и составлять единое целое.

      Когда нарушается логическая последовательность доводов защитительной речи, доводы вытекают из ложных посылок, – нарушается целостность восприятия картины происшедшего, утрачивается связь между фактами доказывания и конечными выводами позиции защиты.

      Вступление в защитительной речи преследует цель, – завладеть вниманием слушателей, расположить их к восприятию того, о чем намерен говорить оратор. Неуместен шаблон, который порой присутствует в речах наших адвокатов.

      Вряд ли, заинтересует слушателей адвокат, который произносит защитительную речь следующего содержания: — «Мой подзащитный обвиняется в том……. (следует дословное перечисление эпизодов, по тексту обвинительного заключения),… У меня нет оснований оспаривать предъявленное обвинение. Вина моего подзащитного полностью доказана. Обращаю ваше внимание только на доказательства, характеризующие личность моего подзащитного, ранее не судимого, положительно характеризуемого по месту работы и в быту, имеющего на иждивении несовершеннолетнего ребенка. Прошу определить меру наказания не связанную с лишения свободы……….»

      Этих стандартов следует избегать, т.к., в приведенном монологе, начисто отсутствуют элементы мыслительной деятельности адвоката.

      В советские времена было обязательным, в вступительной части защитительной речи, давать общественно-политическую оценку содеянного подзащитным. На этот счет, были циркуляры Министерства Юстиции РСФСР. Доходило до абсурда, когда адвокат в вступительной части речи, клеймил позором такое, чуждое советскому строю явление, как кража, говорил о том, что лица расхищающие социалистическую собственность, подрывают основы благополучия советских людей, мешают им дружно идти в светлое завтра, и людям, посягнувшим на экономическую основу государства, нет место среди строителей коммунизма, одновременно, в последующем, тот же адвокат, горячо доказывал, что его подзащитный, не мало сделал для приближения светлого будущего, т.к., он имеет хорошую характеристику с места работы, ходатайство трудового коллектива о взятии, оступившегося вора на поруки, и блестящую характеристику от участкового по месту жительства, в которой указано, что подзащитный два или три раза принимал участие в ленинских коммунистических субботниках, и один раз помог старушке перейти улицу в людном неположенном месте.

      На одном из семинаров в г. Хабаровске в 1975 году, видный московский адвокат, который после смены режима, стал непримиримым демократом, учил молодых адвокатов, в том числе и автора этих строк, как следует давать общественно-политическую оценку содеянного подзащитным в вступительной части защитительной речи. В те времена, были нередки процессы над десидентами. В одном из процессов, этот адвокат, защищал механика ткацких станков чулочной фабрики, который очень хотел отбыть в землю обетованную, и пытался нелегально пересечь « железный занавес », за что был предан суду, как изменник родины, пытавшийся вывести за границу секреты советского текстильного производства, и разгласить их западным спец. службам. Очевидно, у властей были серьезные опасения, что секреты производства советских колготок, подорвут мощь экономики социалистического государства. В вступительной части защитительной речи адвокат сказал, что как гражданин Советского Союза, как член КПСС, он глубоко возмущен тем, что отдельные отщепенцы, предают нашу горячо любимую родину, выдают государственные секреты, и искренне возмущен поступком своего подзащитного, но как юрист-адвокат, он должен выполнить свою казенную миссию, и защищать этого человека, т.к., только наша Советская, самая справедливая в мире Конституция, дает, даже таким, попавшим в сети буржуазной пропаганды, людям, как его подзащитный, право на защиту от предъявленного обвинения….. и далее в том же духе.

      Подобные речи были эталонны, справедливости ради, следует отметить, что мало кто из адвокатов, следовал этим циркулярным указаниям т.к., здравый смысл не зависит от указаний режима, а подавляющая часть адвокатов, не страдала скудоумием.

      В вступительной части защитительной речи уместно заинтриговать слушателей, выдвинуть тезис, способный привлечь внимание, привести цитату, применимую к рассматриваемому делу. Строгих рецептов здесь нет, а вариантов великое множество.

      Основная часть защитительной речи напрямую связана с позицией адвоката по делу.

      Наиболее распространенная позиция защиты – смягчение ответственности за содеянное. Порою, адвокат в замешательстве, о чем говорить? Подсудимый пять раз судим. Вину признает полностью. Доказательств виновности, более чем достаточно. Что положительного в этом человеке? Выход есть всегда, как в том одесском анекдоте, когда в отдел кадров оборонного НИИ, пришел молодой человек для устройства на престижную, высоко оплачиваемую должность, и на вопросы кадровика отвечал, что он три раза судим за мошенничество, платит алименты трем женам, неоднократно лечился от наркомании, пять раз увольнялся ранее за прогулы. На вопрос: — что же у Вас положительного? — Браво ответил – Реакция Вассермана! Данный случай, вряд ли растрогал бы наших судей, но это пример тому, что в самых безнадежных ситуациях, всегда возможно отыскать малозаметные детали, и придать им плюсовую окраску. (Не пугая судей одесскими примерами).

      По печальной аналогии, один ныне здравствующий коллега, в процессе по обвинению подзащитного в неосторожном убийстве, при оправдательной позиции защиты за недоказанностью участия в содеянном, предъявил суду, в дополнении к судебному следствию, массу почетных грамот, которыми подзащитный был награжден за первые места в республиканских соревнованиям по пулевой стрельбе, при фабуле дела, когда выстрелы в потерпевшего, были произведены в темное время, со значительного расстояния. (Случай на охоте). Это из серии, когда расшибают лоб, если попросят помолиться. Это усердие со знаком минус.

      Поле деятельности для адвоката, в защитительной речи, по позиции снисхождения к подсудимому, при полному признании им вины и доказанности обвинения – необъемно.

      По высказыванию русского судебного деятеля А.Ф. Кони – Нет такого падшего и заблудшего человека, в защиту которого не нашлось бы слова сострадания -.

      Подлежат анализу и доказыванию все части и пункты ст. 61 УК РФ – обстоятельства смягчающие наказание, применительно к конкретному подсудимому. Обосновывая наличия каждого смягчающего вину обстоятельства, необходимо ссылаться на подтверждающие доказательства, исследованные в ходе судебного следствия.

      Недостаточно перечислить то, что подзащитный впервые совершил преступление небольшой тяжести, вследствие случайного стечения обстоятельств, что на его иждивении находятся малолетние дети, что подсудимый активно способствовал раскрытия данного преступления, что он загладил добровольно причиненный вред и т.п. Необходимо, каждое смягчающее вину обстоятельство, подтвердить реальными доказательствами, со ссылками на листы дела. Уместно в защитительной речи зачитывать полностью, либо частично документы, подтверждающие смягчающее вину обстоятельство.

      При наличии смягчающих вину обстоятельств, предусмотренных пунктами И или К ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств (в редакции статьи Федеральным законом от 29.06.2009 года), в соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ срок или размер наказания не могут превышать 2/3 максимального срока или размера наказания наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей УК РФ.

      Следует обратить внимание суда на то, что в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – суд при назначении наказания может учитывать и другие смягчающие вину обстоятельства, не предусмотренные ч. 1 данной статьи. Следует предъявлять суда дополнительные смягчающие вину обстоятельства, и просить суд признать их таковыми.

      Адвокат должен оспорить каждый довод обвинения, если оно просит суд признать в действиях подсудимого отягчающие вину обстоятельства, предусмотренные ст.63 УК РФ.

      Адвокат должен просить суд не применять к подсудимому дополнительных мер наказания, мотивируя просьбу конкретными доводами, со ссылками на доказательства, исследованные судом.

      Адвокат должен просить суд не применять к подсудимому принудительных мер медицинского характера, если к тому имеются основания.

      Адвокат должен оспорить гражданский иск по делу, если к тому имеются основания, четко мотивирую свою позицию в этой части.

      По позиции смягчения ответственности и наказания, адвокат должен в защитительной речи осветить вопросы, сформулированные в ст. 299 УПК РФ — вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора, применительно к рассматриваемому делу. Положение подзащитного значительно улучшится, если адвокат аргументировано, доказательственно осветит пункты данной статьи, с позиции смягчения ответственности подсудимого.

      Представляется, что профессионально прозвучит в защитительной речи, ссылка адвоката на пункты руководящего Постановления Пленума Верховного суда РФ, по позиции смягчения ответственности и наказания.

      Основными по данной теме являются:

      1. Постановление Пленума ВС РФ от 11 января 2007 г. № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания».

      2. Постановление Пленума ВС РФ от 29 октября 2009 г. № 20. «О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного наказания».

      3. Постановление Пленума ВС РФ от 29 октября 2009 г. № 21. «О внесении изменения и дополнений в Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 года « 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания».

      4. Постановление Пленума ВС РФ от 29 июля 2010 г. №17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве».

      Уместно сослаться на конкретное определение судебной практики вышестоящих судов, где в аналогичной ситуации, дело разрешено с минимальным наказанием для подсудимого.

      Принято считать, что в российском уголовном судопроизводстве нет прецедентного права, и ссылки на то, как разрешено в похожей ситуации, дело другим судом, либо вышестоящим судом, не являются для суда, рассматривающего конкретное дело определяющим. Формально, с этой позицией можно согласиться, но руководящие Постановления Пленума Верховного Суда РФ, в которых формулируется четкая позиция по трактовке положений уголовного, либо процессуального закона, – то же прецедентное право, только в другой юридической конструкции, и Постановления Пленума ВС РФ, подготавливаются на основе той же судебной практики.

      Ссылаясь на конкретные определения судебной практики в защитительной речи, уместно сделать оговорку, примерно такого содержания: — « Понимая, что судебная практика не является источником права, позволю себе слаться на Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от ….. №……. которым, в схожей ситуации, дело разрешено следующим образом……………….. полагаю, что суду не безразлична позиция Верховного Суда РФ по данной категории дел ».

      По позиции защиты, связанной с доказыванием нарушений норм УПК РФ, нарушением законных прав подзащитного в ходе предварительного расследования, уместно ссылаться на следующие основополагающие Постановления Пленума Верховного Суда РФ:

      1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 29.04.1996 г. (в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 06.02.2007 г. № 7.) «О судебном приговоре».

      2. Постановление Пленума Верховного суда РФ № 1. от 05.03.2004 г. «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

      3. Постановление Пленума Верховного суда РФ № 23 от 22.11.2005 г. «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» .

      4. Постановление Пленума Верховного суда РФ № 60 от 05.12.2006 г. «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел».

      5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 28. от 22.12.2009 г. «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству».

      По делам несовершеннолетних, невозможно при подготовке к защитительной речи, обойтись без руководящего Постановления Пленума Верховного суда РФ № 1 от 01.02.20011 г. «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних».

      Несомненно, что ссылки на конкретные пункты Постановления Пленума Верховного Суда РФ и тезисы судебной практики вышестоящих судов, будут способствовать убеждению суда в правоте позиции адвоката, избранной по рассматриваемому делу.

      В основной части защитительной речи, по позиции переквалификации действий подсудимого по статье закона, предусматривающую меньшую ответственность за содеянное, необходимо провести анализ каждого доказательства, которое, по мнению обвинения, подтверждает виновность подсудимого, по той статье уголовного закона, по которой он предан суду.

      Необходимо подвергнуть критике приведенные доказательства обвинения, оспорить их, и на основе своей конструкции доказательств, убедить суд в том, что действия подсудимого неверно квалифицированы статьей закона о более тяжком преступлении. Необходимо дать развернутый анализ диспозиции статьи уголовного закона, вмененного подсудимому, убедить суд в том, что действия подзащитного должны квалифицироваться менее тяжкой статьей закона, с приведением доказательств, подтверждающих позицию защиты.

      Уместно и необходимо оперировать конкретными пунктами Постановления Пленума Верховного Суда РФ по данной категории дел, с приведением примеров из судебной практики вышестоящих судов.

      Позиция оправдания подсудимого. Согласно требованиям ч. 2 ст. 302 УПК РФ – оправдательный приговор постановляется в случаях: — если не установлено событие преступления, подсудимый не причастен к совершению преступления, в деянии подсудимого отсутствует состав преступления, в отношении подсудимого присяжные вынесли оправдательный вердикт.

      В основной части защитительной речи, по данной позиции, необходимо оспорить каждое обвинительное доказательство, приведя контрдоказательства обвинению.

      Необходимо убедить суд в том, что показаниям свидетелей обвинения верить нельзя, т.к. эти показания противоречивы, с приведением фактов противоречий, причин возникших противоречий в показаниях свидетелей, убедить суд в том, что свидетели обвинения являются лицами, прямо заинтересованными в неблагоприятном для подсудимого исходе дела, убедить суд в том, что согласно требованиям ст. 75 УПК РФ, данные доказательства недопустимы, т.к. они получены с нарушением требований УПК РФ, свидетель не может указать на источник получения информации и т.п.

      Убедить суд в том, что показания свидетелей защиты, – истина в последней инстанции, а сами они, (свидетели защиты), – их духовный облик — олицетворение чистоты и непорочности, (белее альпийского снега!).

      Убедить суд в том, что некоторые обвинительные доказательства по делу, не относятся к предмету доказывания, (ст. 73 УПК РФ), и не могут быть положены в основу обвинения подсудимого.

      Убедить суд в том, что опознание по делу проводилось с нарушением требований ч. 5 ст.193 УПК РФ по фотографиям, в то время как, имелась возможность предъявить лицо для опознания лично, (подтвердить конкретными доказательствами), и т.п.,

      Убедить суд в том, что по делу нарушены требования главы 27 УПК РФ, определяющей порядок проведения экспертизы. Нарушены права обвиняемого при назначении и производстве судебной экспертизы, (ст. 198 УПК РФ). Дать анализ заключению экспертов, (ст. 204 УПК РФ), с целью оспорить достоверность выводов экспертов. Поставить под сомнение компетенцию экспертов, указать суду на то, что эксперты в заключениях вышли за пределы своей компетенции, поставить под сомнение правильность методик, применяемых экспертами, при составлении заключения, и т.п.

      Оспорить доводы обвинения о реальной либо идеальной совокупности, если это на пользу подзащитного (ст. 17 УК РФ).

      Квалифицированно доказать суду, что имел место эксцесс исполнителя, соучастника преступления, в то время как, подсудимый не имел единого умысла с соучастником, на совершение конкретных преступных действий (ст. 36 УК РФ).

      Доказать суду то, что срок давности вынесения приговора истек, если к тому имеются основания (ст.78 УК РФ).

      Разумеется, все вышеизложенное – схема основной части защитительной речи по позиции оправдания подсудимого. Конкретика — в деле, по которому произносится защитительная речь, но порядок построения этой части защитительной речи – может быть таким.

      Заключительная часть защитительной речи – аккорд, подведение итогов сказанного. Аккорд должен прозвучать, по возможности, кратко и убедительно, чтобы у слушателей сохранилась целостная картина восприятия услышанного.

      Бытует мнение, что наиболее отчетливо запоминается то, что сказано в заключительной части разговора, монолога. Вячеслав Тихонов объявил об этом с экрана. Неизвестно доподлинно, как воспринял эту догму Леонид Броневой, но мнение сохранилось, и принято считать, что в конце словесной передачи информации, лучше формулировать кратко основной вывод сказанного.

      В защитительной речи, это просительная часть, в которой необходимо довести до суда итоговую просьбу защитника по занятой позиции.

      Формулировка заключительной позиции по делу не должна быть альтернативной, она должна быть конкретной и краткой.

      Совершенно недопустимо, когда адвокат просит суд оправдать подсудимого, с оговоркой, — если уважаемый суд, (ваша честь!), не разделит позицию защиты, адвокат согласен на меру наказания не связанную с лишением свободы.

      Эта альтернативность свидетельствует о неуверенности адвоката в правильности избранной по делу позиции, и сводит на нет, всю убедительность основной части защитительной речи, в которой адвокат убеждал суд в невиновности подзащитного.

      Принято после окончания прений сторон, пользоваться репликой. Право последней реплики принадлежит подсудимому или его защитнику (ч. 6 ст.292 УПК РФ).

      Некоторые коллегии отказываются от последней реплики, объясняя это тем, что все сказано в защитительной речи. Представляется, что адвокат должен во всех случаях пользоваться правом последней реплики, т.к., психологически отказ от последней реплики, может быть воспринят, как отсутствие у защиты аргументов против доводов, высказанных в реплике обвинителя. Может сложиться мнение, что после реплики обвинителя «крыть» адвокату нечем. Уместно, кратко пояснить суду в последней реплике, что доводы обвинения, не поколебали позицию защиты, и адвокат надеется на то, что при постановлении приговора, суд учтет аргументы защиты, и вынесет законный и обоснованный приговор, в котором будут удачно совмещены гуманность и справедливость!

      По сложным, много эпизодным делам, с большим количеством подсудимых, уместно и целесообразно, представлять суду по окончании прений сторон, до удаления суда в совещательную комнату, в соответствии с требованиями ч. 7 ст. 292 УПК РФ, в письменном виде, предлагаемою формулировку решений по вопросам, указанным в пунктах 1-6 ст. 299 УПК РФ (Вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора).

      Это может существенно укрепить позицию защиты при принятии судом окончательного решения по делу.

      Нередки случаи, когда адвокаты, после окончания судебных прений, передают секретарю судебного заседания письменный текст своей защитительной речи, в УПК РФ этот момент не регламентирован, но это целесообразно во всех отношениях, – секретарю удобно формулировать в протоколе судебного заседания позицию защиты, и не исключено, что суд при постановлении приговора, сможет вновь оценить эту позицию на основе текста защитительной речи.

      Общепринято, что защитительные речи произносятся, а не зачитываются по заранее заготовленному тексту.

      Здесь нет строгих запретов и стандартов. По делам незначительного объема, возможно, составлять тезисы защитительной речи и по ним произносить речь. По много эпизодным делам уместно составить письменно защитительную речь, и произнося ее, ориентироваться на канву составленной речи. Все зависит от нашего опыта, наших возможностей, от того, что нам дано. Порою, квалифицированные адвокаты, с большим практическим опытом, не могут в устном изложении охватить всего объема, который они намеревались изложить в защитительной речи, и по окончанию выступления, с сожалением убеждаются в том, что отдельные моменты, запланированные ранее, были упущены. Выход один – тщательная подготовка к произнесению защитительной речи, составление либо полного текста речи, либо подробных тезисов речи, с разбивкой по частям, (вступление, основная часть, заключение).

      Для начинающих адвокатов не возбраняется полностью зачитывать в суде свою речь.

      Главным в защитительной речи является то, чтобы мы сказали суду все, о чем хотели сказать по делу.

      Как произносить защитительные речи ? От правильно выбранного стиля речи, манеры поведения оратора, во многом зависит убедительность сказанного для слушателей.

      Слушают того, кому доверяют, доверяют уверенным, в правоте сказанного. Стиль речи может быть разным, эмоциональным, сострадательным, деловым, и т.п., во многом он определен позицией по делу, но уверенность в том, что адвокат занял правильную позицию, убежден в правоте того, что излагает, должна непременно присутствовать в выступлении судебного оратора.

      Уверенный человек, убеждая, в чем либо, всегда смотрит в глаза тому, кого он пытается убедить. Это действенный психологический прием воздействия на слушателей. Манеры выступающего должны вселять в слушателей интерес и уважение к личности судебного оратора. Правильная осанка, хорошо поставленный голос, тембр речи, выверенные жесты, правильная мимика, в комплексе, создают образ уверенного в себе человека.

      Совершенно недопустимо, когда адвокат, произнося защитительную речь, начинает рыться в своих бумагах, отыскивая нужный лист, произносит речь неуверенным тихим голосом, допускает в речи выражения, неприемлемые в судебном присутствии, пользуется в речи вульгарными выражениями, неграмотно произносит отдельные слова, допускает выражения принятые в уголовной среде, (блатизмы), излишне жестикулирует.

      Это работает против адвоката, и не способствует убеждению в правильности избранной позиции по делу, т.к. облик судебного оратора во многом влияет на восприятие того, что он пытается донести до слушателей.

      Не профессионально звучат из уст адвоката, неправильные ударения в словах — договор и приговор, когда допускаются выражения: мент, беспредел, зона и т.п. Есть другие слова для пересказа ситуации.

      Совершенно недопустимо в защитительной речи по делам, где потерпевшие серьезно пострадали от действий подсудимого, где совершалось насилие с причинением тяжкого вреда здоровью, либо смертью потерпевшего, по делам об изнасиловании, строить свою защиту на отрицательных качествах потерпевшего. Когда речь идет о том, что потерпевший своими действиями, сам создал ситуацию, в результате которой подсудимый совершил действия, которые могут быть расценены как необходимая оборона, либо превышение ее пределов, допустимо обращать внимание суда на эти моменты, т.к., это основной тезис защиты. Но когда ситуация иная, и потерпевший не совершая никаких противоправных действий стал жертвой преступления, недопустимо предъявлять суду данные о том, что несколько лет назад потерпевший имел приводы в милицию, и в некотором роде, злоупотреблял алкоголем в свободное от работы время. По насильственным преступлениям потерпевшему наносится вред здоровью, в случае смерти человека, потерпевшими являются его близкие родственники, совершенно некорректно отыскивать в жизни погибшего негативные моменты, их достаточно у каждого человека, не этично, причинять потерпевшим боль, указанием на грехи человека, которого нет по вине подсудимого. Это вопросы общепринятой этики, переходить границы морально не дозволенного не следует.

      Не эффективно выглядит позиция защиты, когда по делам об изнасиловании, адвокат пытается всю вину за происшедшее свалить на потерпевшую. Основной довод – зачем пошла с незнакомым или мало знакомым человеком? Зачем своим поведением дала повод для совершения насилия ? Не пошла бы, ничего бы не произошло !

      По этой логике: – сиди дома – доживешь безбедно до глубокой старости !

      Этой позиции имеется веский контрдовод – пошла, потому, что не каждый день встречаются уроды, способные насильно брать то, что им не дают.

      Виктимное поведение потерпевшей, может быть неким аргументом в защитительной речи по делам данной категории, но это не должно быть основным аргументом защиты. Профессионально — строить защиту на совокупности доказательств оправдывающих подсудимого, либо смягчающих его ответственность, но тактически строить всю защиту, только на неправильном поведении потерпевшей — не рационально.

      Весьма неприглядно мы выглядим в глазах слушателей, когда в защитительной речи касаемся позиции своих коллег по защите, и из желания облегчить участь своего подзащитного, доходим до того, что убеждаем суд в том, что речь коллеги (предыдущего оратора), была «вообще, не по делу», и есть большие сомнения в том, знаком ли коллега с уголовным кодексом.

      Коллизии в защите допустимы, но степень конфронтации с коллегами по защите, должна быть выдержанной и разумной, равно, как и в полемике с обвинением.

      Так же, неуместно поведение некоторых наших коллег, в то время, когда защитительную речь произносит другой адвокат, порою, адвокаты проявляют свое возмущение высказываниями выступающего против своего подзащитного, так бурно, что председательствующему в процессе, приходится делать им замечания. Запомнился случай, когда адвокат, выслушивая защитительную речь коллеги, мимикой и жестами показывал, что выступающий явно страдает выраженной формой слабоумия, если позволяет себе затрагивать в речи главенствующую роль в содеянном его подзащитного, красноречивые жесты в сторону виска, подчеркивали безаппеляционность этого вывода.

      Наше недовольство позицией обвинения, также, порою, проявляются в некорректной форме.

      На «публику» это может сработать, но, подобные проявления, явно дискредитируют нас профессионально, и не способствуют улучшению имиджа профессии.

      В истории Российской адвокатуры есть замечательные образцы защитительных речей адвокатов. В основном это относится к старой, дореволюционной школе адвокатуры, когда ее ярчайшими предстателями, были такие, чудесники и чародеи слова, как Н.П. Карабчевский, В.Д. Спасович, А.И. Урусов, П.А. Александров, Ф.Н. Плевако, С.А. Андриевский, К.К. Арсеньев, не следует забывать, что эти люди, каждый по своему, были высоко одаренными людьми, и помимо адвокатуры достигали немалых высот в иных областях науки и искусства. Их жизнь подтверждает притчу о том, что талантливый человек – во всем талантлив.

      Князь А.И. Урусов известен как театральный критик.

      В.Д. Спасович — автор многотомного издания по истории русской и мировой литературы. С.А. Андриевский – поэт, литературный критик, исследователь творчества Тургенева и Достаевского. К.К. Арсеньев – автор фундаментальных работ по уголовному праву.

      Это люди своего времени, и их слово применимо к той судебной системе, во времена которой, они творили.

      В наше время, в условиях строгих параметров судебной практики, в условиях безоговорочного подчинения нижестоящих судов вышестоящим, которые диктуют стабильность судебной практики, в условиях, когда независимость судей при принятии решений по делам, напрямую зависит от утверждения этих решений кассационной инстанцией, а в случае отмены принятого решения, судья может попасть в разряд лиц, неугодных стабильному правосудию, с риском потерять высокооплачиваемую работу, в разы превышающую среднюю заработную плату по региону, вряд ли бы, слово выдающихся ораторов прошлого, имело серьезное воздействие на наших судей, при выборе окончательного решения по рассматриваемому делу.

      По делам, где подсудимым является далеко не бедный человек, в случаях освобождения из под стражи, и условной меры наказания, в разы увеличивается риск судьи попасть под подозрение в коррупционных проявлениях, на фоне всенародной безуспешной борьбы с коррупцией.

      Примеров тому, более чем достаточно.

      Широко растиражированное прессой и телевидением дело Ходарковского и Лебедева. По утверждениям некоторых средств массовой информации, вина фигурантов дела не доказана. Считать чужие деньги – занятие не благодарное, т.к., своих от этого не прибавится, но желтая пресса пишет о том, что команде высококвалифицированных адвокатов, за работу по делу

      заплачено несколько миллионов долларов. Результат известен,- обвинительный приговор с огромным сроком. Старания адвокатов были тщетны. Судья, рассматривающий дело, в телепередаче публично заявил, что при составлении приговора, ни с кем не советовался, помощник судьи, выступила с иным заявлением, говорит, жалко ей этого судью, человек он очень порядочный, но приговор писал не один, помогали ему в вышестоящем суде.

      Зачем платили адвокатам такие деньги? (если пресса не преувеличивает). Это дело мог провести один стажер адвоката, допущенный к защите по определению суда,-

      результат был бы тот же. Расходная часть обеспечения защиты — явно не соответствует реальным возможностям адвокатов, о чем свидетельствует результат по делу. Ярчайшая иллюстрация к роли адвоката в современном судебном уголовном процессе.

      Хорошо, что у бывшего секретаря райкома комсомола Ходарковского, есть деньги на адвокатов и прессу, а сколько безвестных Ходорковских, с иными фамилиями, осуждено по России в подобных ситуациях, и адвокаты им помочь не могли, несмотря на свою квалификацию и яркие защитительные речи.

      Роль адвоката в современном уголовном процессе ничтожна, если к делу имеется интерес местных или вышестоящих элит.

      В нашей профессии нет авторитетов. Так называемые, известные адвокаты, с той же регулярностью, «проигрывают » громкие уголовные дела, о неизвестных, и говорить нечего. Откуда мифы о лучших адвокатах, о пресловутых « золотых пятерках » ? Загадок здесь нет. Просто, есть люди в звании адвоката., которые само пиаром, выступлениями на телеканалах, участием в шоу программах, где они глаголят общеизвестные истины, повторяя как попугаи, о том, что перед законом все равны, не взирая на чины и звания, что главное – неотвратимость наказания, что тюрьма никого еще не исправила, что свобода лучше, чем не свобода, и прочую чушь, само приближением к власть имущим, скандальной репутацией, очевидно, подавляют свои комплексы несостоятельности, не забывая о том, что самореклама положительно влияет на размер личных доходов.

      Мелькают на телеканалах броские сюжеты о том, как, в совершенно безнадежной ситуации, как правило, женщина, приходит на прием к адвокату, и тот, побеседовав с ней несколько минут, мчится к ней в дом, переговаривает с соседями, и вмиг раскрывает страшное убийство ее мужа (или любовника, в зависимости от замысла режиссера), притом, моментально проводятся всевозможные экспертизы, вплоть до геномной. Куда там, до этих экспресс-расследований, детективам Эдгара По, Агаты Кристи и сверх современного Б. Акунина! И в этом балагане участвуют не актеры, а действующие адвокаты.

      Именуется все это адвокатскими историями, хотя, налицо классические оперативно-розыскные мероприятия.

      Все это далеко от профессиональной адвокатуры. «Гиганты и чародеи слова » — этим не занимались. Не позволяло происхождение.

      Адвокат по уголовным делам крайне редко может повлиять на позицию судей по делу, те случаи, когда внутреннее убеждение судьи совпадает с позицией адвоката — (идеальная совокупность) – крайне редки, о чем свидетельствует статистика оправдательных приговоров. Судейское убеждение формируется не под влиянием ярких защитительных речей адвокатов, оно зависит от общей тенденции политики правосудия, от того, куда качнется маятник правосудия — в репрессию или к шкале гуманизации наказаний. Подобные решения — компетенция никак не судейской, а высшей власти.

      Несмотря на некоторый пессимизм в оценке современных возможностей защитника по уголовным делам, адвокат обязан в процессе делать все от него зависящее, использовать весь арсенал законных средств, в целях оправдания подзащитного, либо смягчения его ответственности перед законом. Нужно работать по делам таким образом, чтобы при неблагоприятном для подзащитного результате, доверители остались довольны проделанной адвокатом работой, и были убеждены в том, что адвокат по делу сделал все, что от него зависело.

      Наверное, в этом и суть профессионализма.

      Можно посоветовать коллегам, в качестве минимума информации, по обширной теме защитительной речи адвоката следующую литературу:

      1. Плевако. Избранные речи. Юр. лит. 1993 г.

      2. Сергеич. Искусство речи на суде. Юр. лит. 1988 г.

      3. Спасович. Судебные речи. СПБ. 1993 г.

      4. Костандов. Судебное красноречие русских юристов прошлого. Фемида. 1992 г.

      5. Судебные речи известных русских юристов. Юр. лит. 1958 г.

      6. Цицерон Марк Тулий. Три трактата об ораторском искусстве. Наука. 1972 г.

      7. Панасюк. Как убеждать в своей правоте. Современные психотехнологии. Дело. 2001 г.

      Пример речи адвоката в суде по уголовному делу

      159 УПК РФ, кроме того следователь отказал в ходатайстве о выделении материалов из уголовного дела в отношении сотрудников ОБНОН, причинивших насилие к Чуднову и фальсификации доказательств, для проведения предварительной проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ. Таким образом, правоохранительные органы, на которых государством возложена обязанность по защите прав и интересов граждан, в нарушение законодательных норм определяющих порядок исполнения этих полномочий, не исполнили надлежащим образом своих функций по защите прав и интересов Чуднова. Почему правоохранительные органы, которые должны стоять на страже прав и интересов граждан, не исполняют возложенные на них функциональные обязанности, можно только гадать. НNїg4`IWƒжьF=Гi3‚ЧP‹ЄУёУ6FЮЈV19‹

      cИкРќ„фW‹ф/къЬ№sM9ЬB:”vaD`И DVвsRЂХ pТУу>З н`( <> ОРД, представляемые для использования в доказывании по уголовным делам, должны позволять формировать доказательства, и содержать сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, а также данные, позволяющие проверить в условиях судопроизводства доказательства, сформированные на их основе.

      Речь адвоката по уголовному делу ст 162 ч 2

      Подавляющее число дел по разбою с оружием свершается с бытовым ножом, электрошокером или бейсбольной битой. Доказывать серьезность применения оружия должен каждый хороший адвокат. Разбой ст. 162 ч. 2 УК РФ с оружием, да еще групповой – серьезное обвинение.

      По окончании производства судебного следствия, на первый взгляд, в данном уголовном деле нет ничего необычного, создается впечатление, что обсуждаемые события преступления являются заурядными, поскольку действие происходит между лицами, злоупотребляющими алкогольными напитками, т.н.

      Речь адвоката в уголовном деле о грабеже

      Факт открытого изъятия Никешиным 10 грн. у Ельниковой имел место и не отрицается подсудимым.Однако при всей его очевидности и бесспорности факт этот сам по себе не может быть положен в основу обвинительного приговора. Известно, что основанием уголовной ответственности по советскому праву является наличие -состава преступления.

      Поэтому, когда речь идет об обвинении в грабеже, суд должен установить не только характер совершенных действий, но и содержание умысла обвиняемого.Чтобы признать Никешина виновным, вам необходимо установить мотив его действий. Ведь ответственность за грабеж наступает, как известно, лишь при установлении умысла, направленного на завладение чужим имуществом с корыстной целью.Принятие правильного решения по этому кардинальному вопросу представляет известную трудность. Истинное представление о направленности умысла Никешина — о мотиве его действий, о характере побуждений можно получить только при тщательном рассмотрении всех доказательств в их совокупности.

      Адвокатское содружество

      В частности, следователь признал установленным в обвинительном заключении, что Ефремов представился Тайчиеву сотрудником милиции.

      Таким образом и были объяснены Ефремовым его последующие обманные действия, которые производились как якобы действия сотрудника милиции и внешне выглядели именно таковыми. Личный досмотр граждан сотрудники милиции вправе производить в соответствии со ст.11 Закона РФ «О милиции».

      Повторюсь, напомнив Уважаемому и Высокому Суду, что при таких обстоятельствах, будь они доказаны, судебная практика признает в действиях виновных состав не грабежа, а мошенничества.

      Объясняется в данном случае применение закона о менее тяжком преступлении-мошенничестве, тем, что обманные действия являются менее общественно опасными, поскольку маскируются под законные и не совершаются с явным и открытым пренебрежением общепринятыми в обществе нормами поведения.

      Выступление адвоката – защитника по уголовному делу.

      Структура защитительной речи адвоката

      Различают такие виды позиций адвоката в ходе уголовного дела:

      1. квалификация на более мягкую статью УК РФ и т.п.
      2. оправдательная позиция,
      3. направление дела на дополнительное расследование,

      С фактами приходится считаться, особенно если факты неоспоримые или труднооспоримые.

      Смотрите видео: Прения сторон. Речь адвоката. (none 2020).